Война крылатых людей [Война крылатых людей. Сатанинские игры. Звездный торговец. Люди ветра. Право первородства. Повелитель тысячи солнц.] - Пол Андерсон

Ван Рийн в восторге потер руки.

— О-хо-хо! Какими отличными партнерами они будут для нас! — заревел он.

Мы сидели некоторое время, обсуждая эту возможность, пока дворецкий не объявил об обеде. Мануэль помог Перу встать.

— Мы проинструктировали всех, кто отправится на Каин, — сказал Пер. — Мы должны доказать, что мы не дикие животные, а люди.

Но, капитан, — Мануэль высоко поднял голову, — мы же действительно дикие животные.

В. а Рийн остановился и некоторое время смотрел на нас. Потом он яростно покачал головой и по-медвежьи побрел к прозрачной стене.

— Нет, — проворчал он. — Только некоторые из нас.

— Как это? — удивился Гарри.

— Мы здесь, в этой комнате, действительно таковы, — сказал ван Рийн. — Мы поступаем так, потому что хотим или считаем это правильным. Никаких других причин, верно? Если нас превратят в рабов, будет не очень мудро давать нам оружие в руки, верно? Но как много в истории Земли было рабов, облеченных полным доверием своих хозяев! Были даже армии рабов, вспомните янычар. А сколько людей и сегодня в душе являются домашними животными. Они хотят, чтобы кто-нибудь другой сказал им, что нужно делать, и чтобы кто-нибудь другой позаботился об их нуждах и защитил их от других и от самих себя. Почему все подлинно свободные человеческие общества оказываются такими недолговечными? Не потому ли, что люди, подобные диким животным, рождаются там удручающе редко?

Он взглянул на город, сверкающий и мерцающий бесконечными огнями под звездным небом, теряясь за горизонтом из-за кривизны планеты.

— По-вашему, они там действительно свободны? — воскликнул он и презрительно махнул рукой.

Люди ветра

— Ты не можешь уехать сейчас, — сказал Дэннель Холм сыну. — Ведь в любой момент может начаться война. Может быть, уже началась.

— Именно поэтому я и хочу уехать, — ответил ему сын. — Сейчас по всей планете из-за нее собираются тучи круачи. Где же мне сейчас быть, как не со своим чосом?

Говоря это, он перешел на другой язык. Птичьими стали не только слова. Сам акцент изменился. Он не говорил больше на языке Авалона, который был англиком с примесью планха — чистые гласные, резкие «р», «м», «н», и «т», как молоточки. Это был язык, полный глубины, четко разделенный на предложения.

Это скорее походило на то, как если бы он пытался передать собеседнику мысли итрианского мозга — перевести их с птичьего ни человеческий.

Человек, чье изображение виднелось на экране, не возразил. Вначале ему хотелось сказать сыну: «Останься с нами, со своей семьей». Но вместо этого Дэннель Холм спокойно сказал: Понимаю. Ты больше не Крис, ты — Аринниан. — Но произнеся это, он как-то сразу состарился.

Молодой человек был глубоко задет.

— Я навсегда останусь Крисом, папа, — сердито бросил он. — Но при этом я и Аринниан. И к тому же, если начнется война, нужно будет приготовить к ней чосы, не так ли? Я хочу помочь им, я не улечу слишком далеко.

— Конечно. Счастливого пути!

— Передай привет маме и всем остальным!

— Почему бы тебе самому с ней не поговорить?

— Но я, действительно, очень спешу… и потом ничего особенного ведь не происходит. Я поднимусь, как обычно, в горы…

— Конечно, — сказал Дэннель Холм. — Я передам. А ты передай мой привет своим. — И Второй Марчварден Лауранской системы выключил свой фон.

Аринниан, закусив губу, отвернулся от экрана. Он не любил огорчать людей, которые о нем заботились. Но почему они не могут его понять? Их род называет это «становиться птицей». Словно для тех, кто отрицает создавшую их расу, процесс получения чоса просто мода.

Даже сосчитать невозможно, сколько часов он провел, пытаясь убедить своих родителей и других, мыслящих столь же ортодоксально людей, в том, что он расширяет и очищает свою человечность.

Ему вспомнился один из давних разговоров: «Пойми же, папа, — говорил он тогда отцу, — две расы не могут в течение поколений населять одну и ту же планету, не проникая глубоко в сознание друг друга. Почему ты занимаешься небесной охотой? Почему Феруну подают вино за столом? Все эти символы имеют глубокое значение».

— Я все это прекрасно понимаю. Ты считаешь меня наивным простаком, да? Суть в том, что ты совершаешь слишком большой скачок.

— Из-за того, что я должен стать членом Врат Бури? Послушай, люди приняли чос столетие назад!

— Не в таком виде, как сейчас. И мой сын не был одним из них. Я бы хотел, чтобы ты следовал нашим традициям.

— Кто говорит, что я их не придерживаюсь?

— Прежде всего, ты не повинуешься больше закону людей, ты повинуешься чосу и его обычаям… Все было бы прекрасно, если бы ты был итрианин. Но ты не получил хромосом. Те, кто их получил, никогда не смогут достичь полного согласия с другой расой.

— Ну и пусть! Я не претендую!..

Аринниан отбросил эти воспоминания. Он с удовольствием подумал о сборах, которые его ожидали. Если он хочет достичь Аитранских гнезд до наступления темноты, ему пора отправляться. Конечно, машина преодолела бы это расстояние меньше чем за час. Но кому хочется летать в оболочке из металла и пластика?

Он был наг. Те, кто жили так, не носили одежды и вместо нее разрисовывали тело. Но иногда одежда была необходима. Кроме того, итрианина редко можно увидеть без пояса и сумки. В пути будет холодно, а крыльев у него нет.

Аринниан взял плащ и ботинки.

Задержавшись у письменного стола, он посмотрел на лежавшие на нем бумаги — свою работу, вместе с текстами и справками, полученными в центральной библиотеке.

«Черт возьми! — подумал он. — До чего же не хочется улетать сейчас, когда я почти понял, как доказать эту теорему».

Крис уже многого достиг в математике, а мог бы достичь гораздо большего. Он часто думал о том, что тогда его разум испытал бы тот итрианский экстаз, который испытывала его плоть во время полета. Тогда, наконец, ему удалось бы пойти на компромисс, который примирил бы его с отцом. Он смог бы продолжать учебу, достиг бы своей цели и стал бы профессором математики. Чтобы получить все это, он должен был согласиться на определенную финансовую поддержку, хотя никто уже не надеялся на то, что он будет жить дома.

Остальную часть необходимой ему суммы Крис должен был добывать сам, нанявшись к пританам охотником или пастухом.

Пряча улыбку, Дэннель Холм ворчал:

— У тебя светлая голова, сынок! Я не хочу видеть, как твой талант пропадает зря. В то же время ты слишком загружен. Вечно сидишь за книгами, рисуешь или пишешь стихи. И никаких физических упражнений. Все это кончится тем, что твое седалище выйдет за пределы стула, а ты этого и не заметишь. Думаю, что мне следует поблагодарить твоих друзей за то, что они сделали из тебя такого атлета!